Душан. Да. Поэтому он будет жить у меня до тех пор, пока не будет подготовлен побег. А чтобы его здесь, у меня, не узнали, он взял имя своего лучшего друга, вашего сына. Вот и все.

Мицич. А вдруг что-нибудь не получится и мой сын сядет на шесть месяцев в тюрьму? Знаешь… принцип принципом, а…

Дамнянович. Но ведь власти об этом имени не знают. Я назвался так только здесь, в этой семье.

Душан. Это совсем невинно… это скорее шутка.

Мицич. Нет, это уже не шутка.

Душан. Мы вас просим, только здесь, у нас, не выдавать его; другими словами, вы должны временно признать его своим сыном. Вот и все. Вы должны сделать это хотя бы из любви к принципу.

Мицич. Оно, как вам сказать… я из-за этой любви к принципу многое уже претерпел. Но я не боюсь. Вот однажды из-за любви к принципу я поругался с женой, и…

Душан. Вот вы и сделали бы самое большое дело во имя принципа.

VII Арса, Мария, Зорка, Вичентие, Никола, те же.

Арса (вбегает первый и обнимает Мицича). Прости, прости, брат!

Вичентие. И меня прости. (Тоже обнимает его.)

Арса. Сейчас работник сказал, что кто-то приехал. Я сразу сообразил, что это ты. А где твой чемодан? (Находит его.) На, неси! (Дает чемодан работнику, тот уходит.)

Вичентие. Если б я знал, что ты приедешь с этим поездом, то пошел бы встречать на вокзал!

Mицич. Что ты!

Арса. Ну, как ты, как? А? Выглядишь хорошо. Подожди, я тебя сейчас познакомлю: моя жена, моя дочь, мой сын и Влайко, которого я тоже считаю своим сыном.

Мицич. То ест… (Пытается протестовать.)

Душан. Да, я уже говорил господину Мицичу, что его Влайко чувствует себя здесь, как дома.

Вичентие. Подумай только, какой был сюрприз, когда нам сказали, что это твой сын.

Мицич. Который?

Душан (Мицичу). Знаете, принцип важнее всего, другими словами, господин Вичентие говорит, какой это был для нас приятный сюрприз, мы были так рады, зная, что и вы обрадуетесь, особенно если подумать о принципе.