Вичентие. Когда ты написал?

Арса. Вчера, и письмо сразу же ушло с дневным поездом. Он его получил еще вчера вечером и мог бы приехать даже сегодня ночью, если бы успел на ночной поезд.

Вичентие. Приедет, я его знаю, он приедет; если не ночным, то сегодня дневным поездом.

Арса. Я ему такое письмо написал, что он немедленно должен выехать. Я даже думаю, что он мог приехать в Белград уже сегодня утром, поэтому-то я и хочу с тобой поговорить. Когда он приедет, встретим его хорошо, как старые друзья. Но, понимаешь, мне с ним об этом деле говорить неудобно. Мне, как отцу, неудобно навязывать своего ребенка, а вот если б это сделал ты как бы от себя, было бы прекрасно. А? Как ты думаешь?

Вичентие. Согласен, совершенно согласен. Тебе, как родителю, нехорошо об этом говорить. Об этом скажу ему я. Не беспокойся! Увидишь, каким я могу быть другом.

Арса. Знаешь, Мария против того, чтобы мы навязывали своего ребенка. Она хотела бы, чтоб все получилось так, словно сам Йованче пожелал это устроить.

Вичентие. Не беспокойся, не учи меня, как себя вести, это дело мое. Но слушай, я должен немного отдохнуть: продрог. Простудился, должно быть. Где это видано, чтобы человек с ревматизмом ловил рыбу!

Арса. Иди отдохни, почему не отдохнуть? Хочешь, выпей чаю или настойки из бузины. Сказать, чтобы приготовили?

Вичентие. Нет, не хочу. Я хочу только немного прилечь. У меня здесь болит…

Оба уходят.

Дамнянович, Душан.

Душан. Может, было бы неплохо съездить мне ненадолго в Белград. Как ты думаешь?

Дамнянович. Да. Неплохо бы. Хорошо у тебя в гостях, но мне хотелось бы, чтобы все это закончилось как можно быстрее.

Душан. Я слышал, твой родственник сказал, что ты, весьма возможно, будешь помилован, завтра подается прошение.

Дамнянович. Сказать тебе правду, не знаю почему, но мне сейчас очень хочется, чтобы меня помиловали.